Влияние коррупционных правонарушений на гражданско-правовые отношения

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Юридические науки

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Раздел 3. Частное право, договорное регулирование
ВЛИЯНИЕ КОРРУПЦИОННЫХ ПРАВОНАРУШЕНИЙ НА ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВЫЕ отношения
Е.Г. Комиссарова
(профессор кафедры гражданско-правовых дисциплин Тюменского юридического института МВД России, доктор юридических наук, профессор- 8 (3452) 59-84-36)
Автор анализирует экономические и социальные последствия коррупции, обозначает роль и место норм частного права в формировании модели антикоррупционного поведения. Исследует формы влияния коррупционных правонарушений на социально-экономические права граждан.
Ключевые слова: имущественные отношения, гражданско-правовая ответственность за коррупцию, государственные услуги, право на судебную защиту, предпринимательское поведение.
Политико-правовая проблематика не столь характерна для исследовательской области частного права, что, к счастью, исключает многие интеллектуальные коллизии в этой сфере. Между тем признание коррупционных правонарушений правовым явлением, вызывающим пристальный интерес представителей наук публичноправового свойства, неизбежно обусловливает доктринальное внимание и со стороны представителей науки гражданского права, тем более что степень развитости всякой научной теории, в том числе цивилисти-ческой, обусловливается тем, насколько она способна эффективно интегрировать в свой познавательный арсенал понятийнотерминологический фонд других отраслей знаний, в нашем случае права административного и уголовного*.
Под давлением международного сообщества Россия приняла национальное антикоррупционное законодательство в виде Федерального закона от 19 декабря 2008 г. «О противодействии коррупции». Его определения еще предстоит «препарировать» науке публично-правового слоя на предмет их полноты, точности, возможной квалификации, а главное, соотношения с уже «живущими» нормами Уголов-
* Что касается права гражданского, то речь о нем пойдет исключительно в том контексте, в каком оно стало обозначаться после победы буржуазных революций в Европе — как отрасли, регулирующей имущественные отношения между экономически и юридически независимыми субъектами в целях удовлетворения их личных (частных) выгод и интересов.
ного кодекса РФ (п. «в» ч. 2 ст. ст. 159 и 160, ст. ст. 169, 178, 184, 201, 204, 285, 290, 292). При этом нелишне напомнить, что в 1995 г. закончил свою так и не начавшуюся юридическую жизнь указ Президента Р Ф «О мерах по противодействию коррупции», в котором в большевистской манере было сформулировано много антикоррупционных утопий. Нормы нового закона, по сравнению с указом, оказались более жизнеспособными и поддерживаются многими факторами, в числе которых политическая решительность Президента, уже произошедшие изменения в уголовном и административном законодательстве и, конечно, громкие разоблачения. Все это в совокупности — неотъемлемые элементы обеспечения жизнеспособности принятого закона. Между тем рядовых участников социума в условиях антикоррупционной пропаганды, усиленной мощным информационным полем, в не меньшей степени волнует ответ на вопрос о том, обретут ли они нормальное социальное самочувствие, в достижение которого значительный вклад вносят нормы действующего гражданского права, которое во всем мире признается правом экономически нескованных, юридически самоопределившихся личностей, осознающих свою социальную ценность и готовых активно реализовывать себя в имущественном обороте.
Известно и почти общепризнано, что коррупция — это побочный продукт жизнедеятельности государственного аппарата,
так называемые огрехи государственности. Но Россия пошла дальше. Сегодня это не только исторически известное казнокрадство, но и повсеместное растаскивание частных средств физических и юридических лиц. Фактически это означает, что коррупция стала не только составляющей политических, но и большинства экономических институтов, в значительной мере обессиливая то регулятивное могущество гражданского права, которое направлено на обеспечение экономического благополучия каждого члена общества.
Лексическое значение коррупции — «порча». В международной Конвенции о гражданско-правовой ответственности за коррупцию слово «коррупция» означает «требование, предложение, предоставление или принятие, прямо или опосредованно, взятки или любого другого недолжного преимущества или возможность этого, которое приводит к нарушению надлежащего исполнения обязанностей или поведения, требуемых от лица, получившего взятку, недолжное преимущество или
** тч
возможность этого"**. Если спроецировать данное определение на сферу российских экономических отношений, то многочисленные примеры требований, предложений и предоставлений можно приводить бесконечно. Именно поэтому сегодня оказывается верным утверждение о том, что экономический упадок, отражающийся на экономическом статусе обычных участников социума, и коррумпированность государственного сектора оказались взаимно обусловленными.
Во всем мире право — это правило, которому необходимо следовать и которое необходимо уважать. Немыслимо трудно приживается это позитивное отношение к правовым ценностям в России. Если норм, содержащихся в отраслях права публично-
** Принята в 1999 г. Советом Европы. Конвенция вступила в силу 1 ноября 2003 г. и является открытым международным договором Совета Европы. Она подписана более чем 40 государствами, а ее участницами являются 25 стран. Российская Федерация в настоящее время готовится к подписанию этого единственного сегодня международно-правового акта, определяющего гражданско-правовые аспекты коррупционного противодействия.
Раздел 3. Частное право, договорное регулирование го, надо просто бояться, и этого из нашего сознания не отнять, то нормы права частного с их дозволительной, а не карающей направленностью вообще перестают существовать. Не без влияния коррупционной травмы в России создан весьма самобытный образ частного права. У нас — это дистанция, которую надо сохранить, но проявить при этом немыслимую изобретательность по созданию неофициальных механизмов, именуемых в литературе сборным понятием «теневое право» (Ю.А. Тихомиров). Добавим к этому иррациональность, импульсивность, душевную обнаженность и стремление русского человека действовать в проблемной ситуации сюрреалистически самым простым способом. Все это способствует тому положению, при котором формальные правила часто отодвигаются «на обочину», придавая значимость правилам неформальным, где есть место теневым операциям и коммерческому подкупу, где услуги привычнее получать с «заднего входа». Как следствие, сознание экономических субъектов изгибается не в ту сторону, куда показывают нормы права, а в сторону тех, от кого зависит контроль, разрешение, оказание услуги.
Ни для кого не секрет, что получение лицензии, разрешения пожарной и иной служб на эксплуатацию объекта — это коррупционная вольница. Поборов много, и средства, затраченные на них, впоследствии определяют высокую стоимость товаров (услуг), ложась на плечи потребителей. Там, где повышение стоимости невозможно (например, маршрутные такси), качество сервиса оказывается низким и фактически первобытным. Эффект один: инвестиции, предполагаемые в предпринимательскую деятельность, поступили в личное потребление разрешающего органа, — страдают и сам предприниматель и его потребители. В таких условиях «предпринимательская предприимчивость» постоянно блокируется. Энергия предпринимателя тратится на выживание, а не на договорное взаимодействие с контрагентами с тем, чтобы наполнить потребительские «закрома» качественными и доступными товарами, работами, услугами. В таких условиях
Юридическая наука и правоохранительная практика трудно мечтать о появлении здорового, стабильного слоя средних предпринимателей, которые во всем мире выступают модернизирующей экономической силой.
В числе коррупционных следствий и многочисленные нарушения прав граждан на качественные и эпидемиологически благополучные товары, работы, услуги. Ведь коррупция генерирует несправедливое распределение, разрешая наименее эффективному контрагенту, но имеющему возможность подкупать чиновников, быть участником предпринимательского рынка в ущерб добросовестному предпринимателю. Не без этих тенденций слишком большой слой предпринимателей оказался пораженным не только мыслью о том, что недобросовестное поведение может приносить прибыль, но и той, что через подкуп можно избавить себя от необходимости следовать изначально невыполнимым инструкциям, а соответственно и требованиям, заключенным в них.
В нормах Гражданского кодекса РФ закреплена ведущая идея современной экономической жизни о том, что государство не определяет экономические отношения принудительно, а лишь занимает позицию органа, охраняющего то, что будет определено другими. Данное положение — идеал. Его достижение возможно лишь в том обществе, где созданы благоприятные условия для деятельности предпринимателей, у которых голова болит не за карман, а за бизнес. Но в российских условиях негармо-низированного баланса в системе «власть и бизнес» указанная идея переодевается в иной «облик». Государство не вмешивается в экономические отношения, но (в лице своего аппарата) фактически выполняет роль «бюрократического рэкетира», сильно вредя той экономической гармонии, в стремлении к которой принимался Гражданский кодекс с его идеей частной
*** Не без влияния мировых тенденций 24 июля 2007 г. в России был принят Федеральный закон № 209-ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации». Закон вступил в действие с 1 января 2008 г., придя на смену прежнему законодательству о субъектах малого бизнеса, разделив предприятия на средние, малые и микропредприятия.
собственности и создавался рыночный механизм российского хозяйствования. Наиболее негативным проявлением такого рэкета является опасное «слияние» бизнеса и власти, когда руководители экономических структур занимают ведущие посты в органах публичной власти и наоборот. В числе более «мягких» схем, на первый взгляд не связанных с отклонением от нормативной модели поведения, в литературе называются такие, как: осуществление чиновниками давления с целью использования должностного положения на подчиненные структуры с целью получения от последних нужного решения- оказание предпочтения конкретным лицам, участвующим к конкурсе или аукционе, которое объективно не обосновано и не согласуется с принципом одинакового подхода ко всем заявителям- неоправданное экономически распоряжение государственным (муниципальным имуществом) [1, с. 44].
Не без последних политических и юридических телодвижений стало понятно, что коррупция — это обратная сторона нормальной формы существования социума, и в ней же сегодня ведущая причина беззакония в потребительской сфере. В связи с этим следует отдельно сказать о таком виде услуг с участием органов власти, как услуги государственные. Это те услуги, которые государство обязуется реализовать взамен уплаты гражданином или юридическим лицом государственной пошлины, гарантируя качество, своевременность и полноту услуги. Эти услуги сопровождают нас повсюду и, как уже сказано, их производителем является государство. Как показала практика последнего пятилетия, государство проявило себя в качестве весьма неквалифицированного менеджера. Так, продолжает оставаться высокой доля административного, а не законного усмотрения при оказании услуг. Кроме того, продолжает довлеть историческая привычка вымогательства со стороны отдельных чиновников. Но искусству менеджера можно научиться. Однако для этого сферу государственных услуг надо ориентировать на то, что при их предоставлении речь идет о реализации основополагающих
прав и свобод, которые, наряду с правом на достойное существование, гарантированы каждому гражданину Конституцией Р Ф, а потому лица, оказывающие от имени государства эти услуги, должны на них не зарабатывать, а нести ответственность за качество и доступность услуги, думая о благе ее получателя.
Пока в этой области множественные коррупционные «тромбы». Несмотря на принятое законодательство [2], эффект невысок и благая цель сократить временные, материальные, моральные издержки через «одно окно», «электронный обмен информацией» для получателей этих услуг не достигнута. Срабатывают «противовесы» привычной системы, а потому ситуация во многом остается типичной: кто-то сразу сворачивает с парадного входа и идет через «задний», кто-то с парадного пытается найти знакомых, конечно не «за бесплатно», кто-то мается в бесконечных очередях, испытывая очередной социальный стресс. Надо ли говорить о зрелости желаний услугополучателя дать хоть кому-нибудь взятку («почесть»), чтобы избавиться от этих самых издержек?
Степень неосведомленности услуго-получателей со стороны государства — это тоже повод для наживы лиц, их оказывающих. Ведь федеральный закон «О стандартах государственных услуг» так и не принят, а Федеральная целевая программа «Электронная Россия 2002−2010 гг. «, благодаря которой абсолютное большинство государственных услуг предполагалось поставить на «электронное крыло», реализуется крайне медленными темпами. Отсюда проблема не только качества, но и доступности этих самых услуг.
Отсутствие этических, временных и иных границ оказания государственных услуг вновь побуждает вспоминать о морали и нравственности тех, кто нами управляет. На языке закона — это люди, обремененные соответствующими административными полномочиями, «люди, которые ведают людьми», а подчас и их судьбами, именуемые чиновниками.
На фоне проводимых антикоррупционных мероприятий чиновники начали
Раздел 3. Частное право, договорное регулирование оптимизировать имидж своего аппарата и дизайн привычных процедур, уменьшать текущие расходы на свое содержание. Однако прямой связи с качеством профессиональных действий чиновников, ориентированных на благо тех, «ради кого управляют», это не имеет. В связи с этим следует вспомнить историческое, но актуальное положение. Оно в том, что прообразом современного чиновника в Римской республике были магистраты, для которых магистратура «не есть служба, а есть почесть, и каждый из них несет в себе частицу царского величия, вместе с народом являясь носителем государственного величества». Не все российские чиновники подпадают под известное пушкинское изречение «чином от ума и совести избавлены», но и «о величии вместе с народом» говорить, конечно, не приходится. Главная причина видится в том, что мера полномочий и личной ответственности в России еще никогда по отношению к чиновнику сбалансирована не была.
Нецивилизованность рынка государственных услуг и хроническая грубость представителей государственных органов по отношению к простому члену социума во многом спровоцированы нашей реальной незащищенностью. Между тем борьба с коррупцией должна поддерживаться беспристрастной юридической системой, а это значит, что должна быть обеспечена реальная система мер юридической защиты и их доступность. Но именно здесь проявляется еще один болевой эффект от коррупции, формируя в общественном сознании представление о беззащитности граждан. Отсюда отдельный вопрос о праве российских граждан на судебную защиту. Оно тоже в немалой степени «оцарапано» коррупцией.
Так, по ст. 46 Конституции Р Ф каждый имеет право на судебную защиту. Развито это положение и в ст. 11 ГК РФ «Судебная защита» с ее императивными правилами о том, что: а) нарушенные или оспоренные гражданские права подлежат судебной защите независимо от того, закреплено ли это в кодексе- б) исключения из этого правила могут устанавливаться лишь
Юридическая наука и правоохранительная практика законом- в) если законом для защиты права предусмотрено несколько форм защиты (юрисдикционных и неюрисдикционных), то сторона, чье право нарушено, по своему усмотрению выбирает ту или иную форму- г) суд по требованию заинтересованного лица защищает не только нарушенное, но и оспоренное право. О коррупции в судебных органах сегодня говорят много. Отрицать этот очевидный факт, отчасти рукотворный, нельзя: слишком долго жило стремление доказать, что наш суд «самый лучший в мире». В итоге Россия пришла к абсолютной закрытости судебной системы и ее финансовой самодостаточности. Последнее, однако, не спасло суды от коррупции. Тогда усилились контрольные функции над судом. Мало того что это финансово затратно для государства, это еще больше утяжелило и без того перегруженную судебную машину.
Так или иначе, ст. 46 Конституции Р Ф и ст. 11 ГК РФ — это две путеводные нормы, которые указывают попавшему в юридическую беду человеку, куда идти. И люди идут, попав под первоначальное очарование этих статей, нередко используя их как орудие угрозы чиновнику, бросая сакраментальное «в суд пойду!». Однако, реально дойдя до здания суда, лицо, нуждающееся в защите, видит те же очереди, ужасается дороговизне представительских услуг, испытывает сложности с определением подсудности, несет значительные временные и эмоциональные издержки, мучается от длительности процессов и т. д. Сориентировавшись во всех этих судебных трудностях, чиновники перехватили инициативу у граждан и юридических лиц. Отказывая им в реализации их законных прав или просто «обидевшись» на отсутствие подати, чиновник отворачивается со словами: «идите в суд — он разберется». Расчет прост: далеко не каждый дойдет до суда — это ведь, правда, непросто, а если дойдет, то его — чиновника — туда и не позовут. Вот и играет чиновник на правовой безграмотности населения, на перегруженности судебной машины, удивительной ее нетехнологичности — программа-то «Элек-
тронная Россия 2002−2010» в полном объеме и до судов не дошла.
В этих условиях нет оснований для разговоров о демонтаже чиновничьего механизма — он необходим любому обществу как форма управления им, однако есть повод для повышения требований этики и нравственности к управленцам. Известно, что строгий надзор за соблюдением высоких этических стандартов был одним из первоочередных мероприятий в борьбе с коррупцией в таких когда-то пораженных ею странах, как Сингапур (1965 г.) и Швеция (середина XIX в.). Сегодня в этих странах самый низкий уровень коррупции в мире.
В Национальном плане противодействия коррупции, принятом 31 июля 2008 г., Президент Российской Федерации поручил Министерству иностранных дел РФ совместно с заинтересованными органами государственной власти представить предложения о целесообразности подписания Конвенции о гражданско-правовой ответственности за коррупцию на основе анализа соответствия данной Концепции правовой системе Российской Федерации и оценки возможных последствий ее подписания. Однако уже сейчас можно спрогнозировать, насколько трудоемким будет путь, ведущий к подписанию этой Концепции. И дело не столько в затруднительной адаптации уже существующих правовых норм гражданского законодательства к отношениям в сфере коррупции. Дело в отсутствии сколько-нибудь устойчивых правовых традиций блюсти то право, которого (в отличие от уголовного) надо не бояться, а просто чтить, разрушая тем самым созданные не без влияния коррупции, устойчивые стереотипы повседневного гражданско-правового мышления «что-то выбивать и от кого отбиваться» в обход закона. Ведь именно нормы частного права направлены на создание того публичного экономического порядка, который обеспечит российским предпринимателям благоприятное экономическое пространство, а гражданам — должное экономическое благополучие. И в этом одна из причин того, что о коррупции надо говорить не только
в аспекте права уголовного и административного, но и права гражданского, трудового, семейного, образующих семью права частного.
1. Анализ коррупционного законодательства: Памятка эксперту по первичному анализу коррупциогенности законодательного акта / М. А. Краснов [и др. ]- под ред. В. Н. Южакова. М.: Статут, 2004.
Раздел 3. Частное право, договорное регулирование
2. О порядке разработки и утверждения административных регламентов исполнения государственных функций и административных регламентов предоставления государственных услуг: постановление Правительства Российской Федерации от 11 ноября 2005 г. // Собрание законодательства РФ. 2005. № 47. Ст. 4933.

Показать Свернуть
Заполнить форму текущей работой