Современное массовое сознание в контексте постмодернизма

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Психология
Узнать стоимость новой

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Д.Р. Мерзлякова
ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ РИСКИ СПЕЦИАЛИСТОВ СОЦИОНОМИЧЕСКОЙ…
струкция — действие, демонстративно направленное на срыв чего-нибудь, на прекращение чего-нибудь).
Выводы. По результатам проведенной работы можно сделать вывод о том, что испытуемые педагоги осознают стресс-факторы, способствующие развитию психического выгорания на работе. Предложения по снижению риска психического выгорания взаимодополняют друг друга и направлены на «больные», «слабые» точки развития организации. Мы предполагаем, что целенаправленная работа по снижению несоответствий между личностью и работой позволит более эффективно осуществлять профилактику и коррекцию психического выгорания. В ходе проведенной работы у педагогов повысилась мотивация к позитивным изменениям в организации, готовность к личностным и профессиональным изменениям. Следующим этапом психологической работы в данной организации будет составление и реализация плана мероприятий по профилактике и коррекции синдрома психического выгорания. Безусловно, данная программа предполагает активное участие администрации в создании условий по сохранению и улучшению здоровья сотрудников социальной сферы.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Вачков И. В., Митина Л. М., Асмаковец Е. С. Кор-рекционно-обучающая программа повышения уровня профессионального развития учителя: Учебно-методическое пособие (под ред. Митиной Л.М.). — М.: Флинта Издательство. — 2001.
2. Водопьянова Н. Е., Густелева А. Н. Позитивное самоотношение как фактор устойчивости к профессиональному выгоранию учителей // Вестник Санкт-Петербургского университета. Серия 12: Психология. Социология. Педагогика. 2010. № 4. С. 166−172.
3. Губанов В. М., Михайлов Л. А., Соломин В. П. Чрезвычайные ситуации социального характера и защита от них. — М.: Издательство: Дрофа. — 2007.
4. Зеер Э. Ф. Психология профессий: Учебное пособие. М.: Академический проект- Екатеринбург: Деловая книга, 2003.
5. Морли Ст., Шефферд Дж., Спенс С. Методы ког-
нитивной терапии в тренинге социальных навыков. СПб., 1996.
6. Никифоров Г. С. Психология здоровья. — СПб.: Речь, 2002.
7. Орёл В. Е. Структурно-функциональная организация и генезис психического выгорания: Дис. … д-ра пси-хол. наук: 19. 00. 03, Ярославль, 2005.
8. Поваренков Ю. П. Психологическое содержание профессионального становления человека. М.: Изд. -во УРАО, 2002.
9. Старченкова Е. С. Психологические факторы профессионального «выгорания»: Автореф. дис… канд. пси-хол. наук. СПб., 2002.
10. Сыманюк Э. Э. Профессионально обусловленные деструкции педагогов // Ежегодник Российского психологического общества. Материалы III Всероссийского съезда психологов 25−28 июня 2003 года. В 8 т. — СПб.: Изд-во С. -Петерб. Ун-та, 2003. — Т. 7. — С. 425−429.
11. Темиров Т. В. Психологические закономерности динамики психического выгорания личности педагога в современных социальных условиях.: Автореферат дис. … д-ра психол. наук: 19. 00. 07, Нижний Новгород, 2011.
12. Янковская Т. Как не сгореть на работе или об эмоциональном выгорании педагогов // Народное образование. 2009. № 8. С. 273−280.
13. Kushnir Т., Milbauer V. Managing stress and burnout at work: a cognitive group intervention program for directors of day-care centers // Pediatrics. 1990. V. 94, Issue 6.
14. Maslach C, Leiter M. P. The truth about burn-out: How organizations cause personal stress and what to do about it. San Francisco, Jossey-Bass publishers, 1997.
15. Maslash С Burnout: The Cost of Caring. Englewood Cliffs. N. J.: Prentice-Hall, 1982.
16. Ramsey R. D. How to stay fresh on the job // Supervision. 1999. V. 60. Issue 5.
17. Rome M. M. Skills Training in the Long-Term Management of Stress and Occupational Burnout // Current Psychology. 2000. V. 19, Issue 3.
18. Schaufeli W. B. The evaluation of a burnout workshop for community nurses // Journal of health and human services administration. 1995. V. 18. № 1.
RISKS OF SOCIAL PROFESSIONS
© 2012
D.R. Merzlyakova, candidate of psychological sciences
Udmurt State University, Izhevsk (Russia)
Keywords: Burnout, risk.
Annotation: This article examines the risks of social professions. We have studied the risks of burnout.
УДК 378
СОВРЕМЕННОЕ МАССОВОЕ СОЗНАНИЕ В КОНТЕКСТЕ ПОСТМОДЕРНИЗМА
(c)2012
Е. А. Метелёва, старший научный сотрудник, кандидат философских наук, отдел социологии
и социальной психологии
Институт философии, социологии и права Национальной Академии Наук Азербайджана,
Баку (Азербайджан)
Ключевые слова: постмодернизм, массовое общество, каноны псевдоценностей и псевдокультуры, массовое сознание и массовая культура.
Аннотации: Современное массовое сознание и массовая культура — очень агрессивные социальные феномены, насаждающие ценности и интересы общества потребления. Каноны псевдоценностей и псевдокультуры являются сегодня лидирующим объектом поклонения масс, заменяющим в своей суррогатной субстанции действительные ценности, накопленные предыдущими поколениями. Каноны псевдоценностей объединяются понятием постмодернизма.
Постмодернизм, как глобальная мировоззренческая установка современного массового общества, исторически возник в недрах модерна 30−60 гг. ХХ в., но при восхождении на пик своей активности очень быстро преодолел границы модерна и, вовлекаясь в волну техногенных преобразований общества, создал свой имидж, направленный на категорический отказ от всех завоеваний традиционной культуры. Этот процесс несет в себе естественное
проявление физических законов: после того как выстрелит пушка, орудие откатывает назад.
Постмодерн — это социально — психологическая драма мировоззренческого отката современного общества назад, к периоду до-модерна, и социология «отката» не предлагает ничего взамен, кроме демонстрации пустоты в хаосе суеты сует каждого дня. Используя на каждом шагу понятие духовности, постмодерн интерпретирует
его в своих интересах: преднамеренно игнорирует мировоззренческую ориентацию традиционного нравственного сознания, которое направлено на утверждение и познание классических ценностей культуры. Постмодерн интерпретирует понятие духовности с точки зрения негативных определений непознаваемости, неопределенности, размытости ключевого смысла, что приводит к обвальному перемешиванию всего со всем, например, к неразличимости контрарных определений жизни и смерти, совести и бесчестия, истины и лжи, мужского и женского и т. д. В культивации понятийной неразберихи и ориентации на хаос в жизненных устоях, постмодернизм черпает позитивную направленность, отображающуюся в различных областях знания (философии, психологии, социологии, искусстве, кинематографе и т. д.). Постмодерн создает свои каноны в социально-психологическом пространстве псевдокультуры.
Псевдокультура (псевдо — древнегреч. «ложная») — это индустрия или рычаг постмодерна по производству массового потребителя- он обеспечивает информационную интеграцию различных социальных слоев, направленную на ликвидацию традиционных нравственных ориентиров. Массовая культура есть рынок псевдокультуры, ориентированный на глобальную стандартизацию вещей, что в конечном итоге приводит к производству стандартизированного потребителя. Массовая культура — это не продукт творчества народных масс, это тщательно организованный бизнес монополистического капитала.
Псевдокультура примитивна и рассчитана на взрывную волну в аффектации массового сознания, на наркотическое следование рекламным призывам к пирсингу, разнузданному сексу, вожделенной роскоши истеблишмента и т. д. Человек, хочет того или нет, живет в условиях агрессивного влияния псевдокультуры, ценности которой он по своей мере готовности способен аккумулировать или отторгать.
Постсоветское социальное пространство после крушения тяжелого «железного занавеса» тоталитарной идеологии на поприще завоеваний социально-политических свобод, как результат, оказалось зараженным ядовитым влиянием морального релятивизма преимущественно западной и американской попкультуры. Взрыв сексуального бунта, наркомании, гомосексуализма, религиозного сектантства, татуировок, националистических претензий и, неожиданное в своей беспрецедентности, взвинчивание откровенной вражды к героической деятельности предыдущего поколения и т. д. — все это есть конкретное проявление уже образовавшегося стереотипа асоциального комплекса массового сознания.
В 2006 г. под ред. Павла Данилина вышел сборник «Гламурный фашизм», в котором с циничной откровенностью восхваляется не просто парадный аристократизм арийских рыцарей СС в противоположность измотанным в походах и сражениях, несущих на себе все тяготы войны советским солдатам, но еще и недвусмысленно превозносятся идеи геноцида и расовой сегрегации. Как вообще могла появиться такая безумная идея неофашизма, в то время как после войны, какой не знало человечество, глубокие раны еще не успели зажить?
Постсоветский экономический кризис с его массовой безработицей, взрывным разрастанием деклассированных элементов сформировали ту социальную среду, которая закладывала фундамент для радикальной культивации в сознании молодого поколения фашизоидных взглядов. Тем более что в Западной Европе с 80-х гг. прошлого века уже наработаны гламурные стереотипы крутых парней, одетых в модные майки с использованием нацистской символики, и разжигающих экспансию силы и экстремизма. Нацизм ожил сегодня в национальных ориентациях, взывающих к делению людей на своих и чужих, на сильных и слабых, ориентациях, создающих иллюзию нового осмысления человеком себя и общества. Культура нацизма рассчитана на рекрутирование инстинктов толпы: только там, где есть власть сильного, можно культивировать 160
новый рыцарский орден супермена. Бездумное заигрывание с фашизоидной психологией и забвение духовных ценностей традиционной нравственности приводит к искажению массового сознания, возвеличению националистических привилегий, нетерпимости, и в конечном итоге, к разрушению культуры.
Техногенная революция в электронных коммуникациях, в дайджестах или PSP (игровые переносные приставки) — в компьютерных играх культивирует диких монстров психологической агрессии. На смену детской игрушке в виде автомата Калашникова пришли другие игры: в виртуальных пространствах компьютерных игр подрастающее поколение проводит многочасовые «перестрелки» под видом решения смысловой задачи выбраться из лабиринта, мордобой боксеров недвусмысленно взывает к культу войны, силы и власти супермена, тем самым заражая неокрепшее сознание ребенка психологией откровенного насилия.
Атеизм, как тоталитарная идеология коммунизма, оказал непосредственное нигилистическое влияние на сознание людей на всем постсоветском пространстве потому, что в свое время советские люди были лишены элементарного допуска к познанию религиозной духовности. В результате мы имеем на сегодняшний день человека, который не образован духовно, хотя интеллектуальный уровень в той или иной профессиональной сфере и квалификации может быть достаточно высок. Содержание квазидуховности современный деловой человек черпает в туристических поездках, прогулках на природе, в светской беседе в кругу людей, представляющих интересы истэблишмента. Феномен квазидуховности указывает на мировоззренческую неполноценность и слепоту в незнании элементарного, что приводит к магнетическому «присасыванию» к тем, кто демонстрирует феномены ясновидения, телепатии и т. д., т. е. к тем, кто обещает с помощью чуда решить все возникшие проблемы, и тем самым создает себе имидж супермена (Распутин и царская семья- Политбюро во власти Джуны Давиташвили и сегодняшние ходоки к колдунам, и т. д.).
Действительное познание духовности не есть одноактный момент, но есть процесс длительного и целенаправленного развития разума в понимании мира. Избавиться каким-либо политическим указом, да еще мгновенно, от синдрома крушения тоталитарной империи, от последующей рефлексии скептицизма и релятивизма новому поколению невозможно.
Моральный релятивизм является социальной доминантой современности. В основании мировоззренческих устоев данного концептуального образования лежит аморфная область гносеологических смыслов, отрицающая существование духовности истины, добра и зла и т. д., и возводящая скептицизм, анархизм и бездуховность в категориальные принципы морального релятивизма. И хотя феномен данного социального движения вообще-то не нов для исторически существующих способов организации различных социальных групп людей, но широкая востребованность его всеотрицающих принципов сегодня приняла небывалый размах и усилила деструктивный эффект скептицизма и насилия.
Моральный релятивизм отрицает абсолютный характер, т. е. всеобщность и принудительность морали, подчеркивая условность и ситуативность моральных норм. При этом утрачивается специфика морали как движения от сущего к должному, и мораль подчиняется, как правило, субъективным пристрастиям или общественной целесообразности (крайние варианты гедонизма и утилитаризма, граничащие с аморализмом) [1, с. 693].
Постмодерн, как радикальный консерватизм, являясь символом постиндустриального общества, вводит в пространство культуры новую парадигмальную конструкцию в понимании мира. Концептуальный аппарат постмодернизма ориентирован на культивацию понятий лабиринта, ризомы, трансгрессии, симулякра, хаоса, иронии, артефакта и т. д. Все эти понятия, образующие новую
парадигму, несут антирациональную направленность.
Понятие ризомы — ключевой концепт постмодерна, объясняет попытку преодолеть лабиринт границ между истиной и ложью, найти устойчивое состояние там, где мы обнаруживаем неожиданные различия. Мир догадки, но не знания правит миром, так утверждается в нашумевшей новелле профессора семиотики У. Эко «Имени розы» [2]. Разлом между истиной и ложью, жизнью и смертью, любой противоречивой конструкцией преодолевается в нашей догадке, мыслительной конструкции, создающей реальность перехода, моста для «переползания» одного в другое. Подобно тому, как цепкие ветки стелющегося растения способны закрыть какую-нибудь брешь или дыру, так и для нас не существует никаких границ ни в чем. Символическая картина ризомы представлена в образе корневой системы дерева, вызывающей путаницу сознания при поиске начала и конца, генетического кода, объединяющего принципа. В социальной практике это выражено в гетерогенности не только общества, но и всего живого- многозначности событий, которые не поддаются поиску в их структурах единого кода, где нет центра и выхода, но есть вечное блуждание по лабиринту бытия.
Понятие трансгрессии описано в теории деконструкции Ж. Дерриды [3]. Это понятие в какой-то мере транслирует понятие ризомы, когда используются смыслы понятий перехода и непроходимой границы, но спецификация понятия обнаруживает себя в углубленном анализе переживания человеком состояния перехода или особенностей трансгрессии, приводящих к преодолению мирского и выхода в духовное пространство. Исходной точкой постижения мира здесь является понимание мира, как он есть, в его различии и многообразии. Но человеку недоступна вся глубинная полнота смысла этого бытия. Человек стремится познать деструктивный феномен, ориентированный на отсутствие источника какого-либо смысла (скажем, атеизм). В своем поведении социум не имеет первоосновы, не соотносится с высшей истиной бытия и.т.д.
Небольшой экскурс в теоретическое пространство постмодерна показывает в первом приближении те категориальные конструкции, которые в своей реализации поставлены на конвейер бизнеса псевдокультуры. Востребована экспансия хаоса, переживания ощущений пустоты, неразличимости или потери смыслов. Под видом истинной духовности преподносится информационная среда, насыщенная лжекультурной оккупацией в попытке доказать истину там, где её нет.
Виртуальное пространство, в котором реальность и фантазия сливаются в новый феномен электронной культуры, при лжекультурной ориентации приводит к стиранию каких-либо границ между истиной и ложью. Технический прорыв развивающейся цивилизации выплеснул в виртуальное пространство волну несдерживаемых инстинктов, и предшествующую позицию личности, как центра и источника социальных ориентаций, заняла постмодернистская концепция безличных структур (потоки желаний, интуитивных прозрений, формирующих будущие события, безудержные экзальтации, проявленные в гиперэротизме, соблазне всем тем, что было раньше запрещено).
Методология постмодерна — это игровая пластика. Массовая культура есть способ реализации игровой пластики: хорошо налаженная система переориентации массового сознания проявила себя в заимствовании и конструировании культурных артефактов, используемых в аппликативной мозаике информационных смыслов. Речь идет о том, что с помощью артефактов используется заимствованный материал, преднамеренно извлеченный из своего исторического окружения и мозаично вкрапленный в область, которая несвойственна его содержанию. Исторический пример подобной методологии дает социалистический реализм, когда высокая мировая классика (скажем, гомеровская «Илиада» и «Одиссея», произведения Л. Толстого, В. Шекспира) объявлялась достоянием советской культуры.
Но если советский кинематограф, как и издатель, стре-
мились выразить действительную полноту произведения, не желая погрешить против историзма истины, то современная псевдокультура использует высокие произведения прошлого в хаотической беспорядочности аппликативных структур, для того чтобы восполнить пустоту своего содержания. Заимствованный материал приобретается в способе присвоения и выражает культурные инновации постмодерна. Однако при отсутствии духовной направленности к поиску истины, содержание постмодернистских произведений представляет собой конгломерат или сплав всего со всем, «second hand», игру иронических гримас в погоне за сенсацией, славой.
Симулякр — наиболее типичный феномен иллюзорной видимости бытия, метапаттерн (суперобразец), выражающий в своей понятийной структуре абсолютный хаос бытия: что хочу — то и делаю, сам для себя определяю нравственные ценности, биологический пол и т. д. Семья
— пережиток прошлого. Свобода — полная анархия. Жизнь
— игровое искусство.
Думается, что с таким набором понятийных смыслов человечество сделает не один шаг в далекое прошлое.
Несмотря на то, что американский образ жизни, с его стремлением к прагматизму и конформизму, создал общество «всемирного благоденствия», в котором не атеизм, не тоталитарная идеология, но свобода вероисповедания была широко доступна массовому сознанию, однако в конечном итоге, ХХ в. оказался «под эгидой» усиленного влияния морального релятивизма, поглощающего и разрушающего духовные критерии высоких нравственных ценностей. Культ сильного героя, освобождающего накопленные импульсы, которые были подавлены условиями повседневной жизни и вездесущего социального контроля, возводит идею накаченных мускулов на пьедестал справедливости и свободы, потому что только сильный правит миром. «Divide et imperia!» — если ты супермен, ты способен проявить харизму сверхчеловека и т. д. Не система координат традиционных моральных ценностей, но силовая эффективность рыночного лидера программирует как потребности социальной системы, так и способы манипулирования нравственным сознанием поколения. Нацеленность общества на потребительские идеалы, даже при наличии демократических свобод, в конце концов, приводит массовое сознание к игнорированию или отрицанию религиозных ценностей культуры.
Социальные корни морального релятивизма не выскочили неизвестно откуда, но подготовлены историческим процессом развития цивилизации Западной Европы. Как известно, индивидуальное сознание, ориентирующее -ся в своей деятельности на систему координат, установленную Божественным Откровением, уже ушло в эпоху Средневековья. В эпоху Реформации в 1517 г. был принят беспрецедентный по своей значимости указ — об отказе религии иметь абсолютный авторитет в решении социальных вопросов.
Самуэль фон Пуфендорф [4] выдвинул веховую парадигму в культуре Просвещения: право людей жить в обществе должно согласовываться не с догмами религиозного сознания, а с «законами разума». Религиозная догматика калечит людей своей искусственной системой воспитания и образования. Независимость от искусственных принципов просвещения образует базу для естественного развития индивидов, свободных от догматических норм религиозного влияния. А так как люди по своей природе эгоистичны, то состояние естественной свободы со временем они утрачивают, так как государство, во имя которого они объединились, присваивает себе право совершать всякое насилие над гражданами, руководствуясь во всем идеями всеобщего блага. Идея естественного развития индивидов в отличие от влияния искусственного (религиозного) воспитания, способствует организации сознания индивидов, направленного на приобретение свободы и независимости в нравственной жизни и социальных отношениях.
Деструктивная парадигма, рожденная эпохой Просвещения, направленная на отрыв религиозных миро-
воззренческих устоев от нравственных и правовых принципов в социальной организации людей, исторически имела далеко идущие последствия.
Так был заложен фундамент для взаимного отторжения духовного от мирского, что в последующем социальном развитии способствовало девальвации иерархии понятий абсолютных ценностей в жизни будущих поколений. Девальвация проявила себя в образовании секуляр-ных общественных систем, в которых вероучительный и моральный релятивизм стал набирать силу и мощь языческого культа.
Такие процессы, как индустриализация, урбанизация, электронная коммуникация, представляют собой результат доминирующей ориентации социальных систем на все возрастающий технический прогресс, сопровождаемый подчинением массы высокодифференцированных специалистов регламентациям бюрократического аппарата и, в конечном счете, неизбежно глобальную милитаризацию национальных экономик.
Сциентистски ориентированная инфраструктура социальных пространств является единым каузальным принципом в процессе развития морального релятивизма. Жить комфортно, сытно, благополучно, со всеми удобствами цивилизованного общества, обладать престижным образованием, властью и сексом с множеством женщин — вот весь набор целевых установок в социальном благоустройстве успешного самца-чиновника. Здесь властвует протагоровская максима: «Человек — есть мера всех вещей существующих», т. е. все соотносительно только с потребностями и интересами человека. Все для человека и ради человека! Но если не существует высших моральных ценностей, то все дозволено, ибо интересы человека ставятся превыше всего.
Еще древние греки предупреждали: «Людям свойственно ошибаться». И хотя история уже показала миру всю зловещую трагедию фанатичной ориентации массового сознания на претензии нацистского вождя или тоталитарного лидера, то даже и эта великая драма, унесшая миллионы человеческих жизней, не стала действительным уроком в вопросах современного понимания духовных ценностей. Более того, войны, экологические катастрофы, экономические дефолты только усилили нигилизм, скептицизм, цинизм нравственного сознания сегодняшних поколений.
Социализация массового общества, ориентирующаяся на моральный релятивизм, стирает значимость духовного понимания мира и возводит в канон благочестия стремление жить, как другие. Ключ к успеху в нашей повседневности нельзя изменить, его избитая формула связана с тем, что человек организации приобретает интеллектуальный шаблон социального общения, очень далекого от духовного принципа любви к ближнему. Он плодит массу, ориентированную на стандарты исполнения предписанных ролей. Внешне это выражается в социально-психологических установках, связанных с принципом уважения к сотрудникам, коллегам, сослуживцам. Но на самом деле
здесь каждый преследует только свои личные цели, которые нередко в извращенном сознании принимают формы садизма — и все это из желания власти над другими людьми.
Социализация, как способ приобретения индивидом личностных качеств, в социальной практике зависит от понимания отнюдь не духовного, но рационального знания истины, как и высших человеческих ценностей.
«Истина есть полезность» — крылатое определение и в прагматизме Д. Джеймса, и в инструментализме Дж. Дьюи, а также определение рациональности и практицизма. Всепоглощающая агрессия практицизма убивает в любом научном открытии не только жизнь самой природы, но и цель гуманного служения человечеству. Открытие в науке природы атома, неиссякаемых возможностей микромира, энергий космического пространства, достижения на-нотехнологии и т. д., вдруг обращается против самого же человека, создающего и использующего радиоактивное оружие, безудержно наращивающего гонку вооружений- в конечном итоге, заражая и уничтожая все живое вокруг, как с помощью радиоактивных отходов, так и во всепоглощающей хищнической безалаберности, в геометрической прогрессии возрастающей эксплуатации природных богатств.
Исторические «откаты» или девальвации высоких культурных ценностей всегда сопровождали эпохи великих кризисов. Изображая первый виток ада, Данте Алигьери выразил феномен возмездия в продлевающейся пустоте или небытии души человеческой- феномен, обусловленный духовной несостоятельностью индивида при его жизни в социуме.
Эпохи подъемов и спадов — естественный процесс в движении общества. Социальный анализ современности с точки зрения парадигмы традиционной культуры не находит достойной точки опоры. Тем не менее, призыв к разуму и сердцу нового поколения — понять современность с позиций познания духовной истины, не отделять образование от духовного воспитания — есть первостепенная задача социума, обращенного к перспективе своего будущего развития. Богатство материальных благ — необходимый фундамент в искусственно созданной природе человека, но этот же фундамент становится рыхлым и разрушающимся, если вместо познания духовной истины человек замуровывает себя в склеп безграничной любви к вещам и добыванию средств к жизни.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Энциклопедия эпистемологии и философии науки. М.: «Канон+», РОООИ, 2009- // epistemology of science. academic. ru/188/духовность
2. Umberto Eco. The Name of the Rose. 1983, ISBNO-15−144 647−4.
3. Cf., Jacques Derrida, «Interview with Julia Kristeva» in «Positions» (The University of Chicago Press, 1981).
4. On the Duty of Man and Citizen according to the National Law, 1682, by Samuel von Pufendorf.
MODERN MASS CONSCIOUSNESS IN THE CONTEXT POSTMODERNISM
© 2012
E.A. Meteleva, senior researcher, candidate of philosophical sciences, department of sociology
and social psychology
Institute of Philosophy, Sociology and Law of the National Academy of Sciences of Azerbaijan,
Baku (Azerbaijan)
Keywords: postmodernism, mass society and the canons of pseudo- culture, mass consciousness and popular culture.
Annotation: Modern mass consciousness and popular culture is a very aggressive social phenomena, and plant of the consumer society'-s values and interests. Canons of misleading and deceptive cultural values are now the leading object of worship of the masses to be replaced in the actual substance of its surrogate values accumulated by previous generations. Deceptive values canons consolidated into a postmodernism.

Показать Свернуть
Заполнить форму текущей работой